Новости

   Источники

   Исследования

   О проекте

   Ссылки

   @ Почта

   Контев А.В., Бородаев В.Б.
Верхнее Обь-Иртышье на ойратской карте Джунгарии первой трети XVIII века

   Бородаев В.Б.
Российские военные экспедиции к истокам Иртыша в 1715-1720 гг. и создание карты Верхнего Прииртышья.

   Соколовский И.Р.
Административно-территориальное деление Верхнего Прииртышья в XVII - начале XXI века: опыт исторического картографирования

   Борисенко А.Ю., Худяков Ю.С.
Поиски древностей в Прииртышье в погоне за "песошным золотом" российскими и европейскими военными и учеными в первой половине XVIII в.

   Резун Д.Я.
Поход Бухгольца и Северная война

   Каримов М.К., Смагулова М.С.
Возведение крепостных сооружений как проявление градостроительного опыта России на востоке Казахстана

   Ананьев Д.А.
К вопросу о компетенции комендантов пограничных крепостей Южной Сибири в первой половине XVIII в.

   Дмитриев А.В.
К вопросу о причинах и обстоятельствах переброски на российские границы в Западной Сибири армейских частей в середине XVIII в. (1744-1745 гг.)

   Овчинников В.А.
Особенности истории монастырей Русской Православной Церкви в Верхнем Прииртышье в XVII-XX вв.

   Скобелев С.Г.
Гибель джунгарского этноса в 1755-1760 годах: численность населения и размеры потерь

   Ведерников В.В.
Рудники Верхнего Прииртышья в системе горнозаводского производства Колывано-Воскресенских заводов (вторая половина XVIII - первая половина XIX вв.)

   Абдрахманов Б.Н.
Казахско-русские взаимоотношения в XVIII-XIX веках в Верхнем Прииртышье

   Матханова Н.П.
Казахи в мемуарах миссионеров Русской православной церкви XIX в.

   Зуев А.С.
Социальное и этническое происхождение казаков Сибирского линейного казачьего войска (по данным формулярных списков 1813 г.)

   Туманик Е.Н.
Участники Общества военных друзей в политической ссылке в Верхнем Прииртышье

   Мамсик Т.С.
Бухтарминские пчеловоды (По материалам Окладной книги Бухтарминской заводской волости 1857 г.)

   Шиловский М.В.
Аграрное освоение Верхнего Прииртышья в XIX - начале ХХ вв.

   Атантаева Б.Ж.
Регламентация российско-китайской торговли по межгосударственным договорам второй половины XIX в.

   Раздыков С.З.
Формирование торгового капитала у казахов степной зоны Западной Сибири в XIX веке

   Дорофеев М.В.
Особенности поземельных отношений в процессе заселения Горного Алтая во второй половине XIX века

   Мусабалина Г.Т.
Городское общественное самоуправление в Восточном Казахстане во второй половине XIX века: исторический аспект

   Дегальцева Е.А.
Войны и их восприятие в Сибири (вторая половина XIX - начало XX в.)

   Селиверстов С.В.
Н.М. Ядринцев: особенности "западнической" тенденции в областничестве (середина 1860-х - начало 1890-х гг.)

   Нурбаев К.Ж.
Тюркские кочевые народы в истории Евразии в свете теории евразийства

   Белянин Д.Н.
"Непричисленные" переселенцы на Алтае во второй половине XIX - начале XX вв.: источники формирования и возможности устройства

   Сорока Н.Н.
Процесс формирования индивидуального пользования сенокосными угодьями в казахском ауле Степного края во второй половине XIX - начале XX вв. (По материалам экспедиционных исследований 1896-1903 гг.)

   Глазунов Д.А.
Подготовка судебной реформы 1898 г. в Степном генерал-губернаторстве

   Кириллов А.К.
Казахи в восприятии русских чиновников податного надзора в начале XX века

   Андреева Т.И.
Первый опыт железнодорожного строительства в Верхнем Прииртышье в контексте транспортного освоения Азиатской России

   Меркулов С.А.
Изучение Монгольского Алтая в истоках рек Иртыш и Кобдо профессором Томского университета В.В. Сапожниковым (по материалам экспедиций 1905-1906, 1908-1909 гг.)

   Касымова Г.Т.
К 105-летию Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского отдела Русского Географического общества

   Канн С.К.
Ветеринарное значение Транссибирской железнодорожной магистрали в конце XIX - начале XX в.

   Котович Л.В.
"Природа не только существует, но и меняется": к характеристике экологического сознания (по материалам сибирских сельскохозяйственных журналов начала XX века)

   Кадысова Р.Ж., Мамытова С.Н.
Особенности формирования казахской национальной буржуазии в начале XX века

   Съемщиков Е.А.
Верхнее Прииртышье: административный ресурс Змеиногорского и Усть-Каменогорского уездов 1898-1917 гг.

   Андреев В.П.
Рудный Алтай в процессах модернизации (1900-1930-е гг.)

   Штырбул А.А.
К истории гражданской войны в Горном Алтае и Верхнем Прииртышье: "Сатунинщина" и ее ликвидация (1918-1920 гг.)

   Абдрахманова Г.С.
Применение насилия сибирскими правительствами против мирного населения в годы Гражданской войны

   Сушко А.В.
Деятельность казахской элиты по преодолению межродовых противоречий в процессе строительства Киргизской Автономной Советской Социалистической Республики

   Безверхний А.С.
Кампания по изъятию церковных ценностей из православных храмов в Семипалатинской губернии

   Ескендиров М.Г., Христолюбов А.В.
Семипалатинский государственный педагогический институт в 1930-е -1940-е гг.

   Мамаева Г.Е.
Выселение чеченцев в Семипалатинскую область

   Самаев А.К.
Казахская ирредента и диаспора в КНР и возможность получения ими информации на казахском языке

   Перечень сокращений


Социально-экономические и этнокультурные процессы в Верхнем Прииртышье в XVII-XX веках: Сборник материалов международной научной конференции. Новосибирск: Параллель, 2011. С. 163-169.

Глазунов Дмитрий Александрович, канд. ист. наук
Алтайский государственный университет, г. Барнаул (Российская Федерация)

Подготовка судебной реформы 1898 г.
в Степном генерал-губернаторстве

Последнее десятилетие ознаменовалось ростом научного интереса к проблемам окраин Российской империи. Особое место в них занимают вопросы управления административными и судебными органами в регионах. К примеру, судебным преобразованиям в Сибири конца XIX в. было посвящено значительное количество диссертаций и монографий.[1] Диаметрально противоположная ситуация в изучении аналогичных структур фиксируется для Степного края. Можно выделить работы А.В. Ремнева, Н.Б. Нарбаева, К.Л. Васина,[2] которые существенно раздвинули границы изучения указанных проблем названного региона. Тем не менее, вопросы, связанные с реорганизацией и деятельностью русской судебной системы в Степном генерал-губернаторстве, остаются неизученными. В данной работе мы остановимся на вопросах подготовки судебной реформы 1898 г., которая инкорпорировала Степной край в общее правовое пространство Российского государства.

Инициатива по преобразованию судебной системы региона принадлежала степному генерал-губернатору М.А. Таубе. Он в соответствующем распоряжении на имя Розалион-Сошальского, своего чиновника особых поручений, от 1 июля 1894 г., указал на необходимость пересмотреть некоторые нормы «Положения управления Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской областями» от 25 марта 1891 г.: «Я признал целесообразным ныне же подвергнуть <их>тщательному пересмотру, не исключая положения о судоустройстве». [3]

Часть современных исследователей подчеркивают, что степная судебная часть в начале 90-х годов XIX в., была максимально приближена к общеимперскому положению.[4] Несмотря на то, что «в крае действовали по маловажным делам судебные уставы Императора II, а по более важным – старые законы уголовного и гражданского судопроизводства».[5] Важность дела определялась для уголовных преступлений наказанием, связанным с лишением, ограничением всех или некоторых прав состояния, или денежным взысканием свыше 600 руб., а для гражданских – исками на сумму свыше 2000 руб.[6] Высшие судебные инстанции были представлены областными судами: Акмолинским, Семиречинским и Семипалатинским, которые совмещали в себе права и обязанности палат уголовного и гражданского суда и съездов мировых судей, т.е. рассматривали апелляционные жалобы низших судов.

Мировые судьи разбирали малозначительные дела, не входившие в компетенцию областных судов. Своей властью они окончательно решали гражданские дела на сумму не свыше 50 руб. и уголовные проступки, которые предусматривали виновным внушения, замечания, выговоры, денежные взыскания до 100 руб. и арест до 3 дней. На все прочие приговоры мировых судей допускались апелляционные жалобы в областные суды.

На территории Степного края функционировали нотариальная и опекунская службы. В местах, где не было нотариусов, их обязанности исполняли мировые судьи. Прокурорский надзор был представлен областными прокурорами и их товарищами. Производство следствий осуществляли судебные следователи и помощники мировых судей. Судебный процесс опирался на состязательные принципы.

Специфика судебной системы степного края и ее степени включенности в общеимперский механизм управления определялись особенностями дореволюционного законодательства, где главную роль играли нормативные акты, входившие в Свод Законов Российской империи (далее СЗРИ).[7] Такие законы считались «вечными», а их изменение требовало высочайшего разрешения[8]. Судебную часть регулировали разные Уставы, Учреждения, Уложения, Положения, «Законы», которые входили в последние два тома СЗРИ.

Одновременно во втором томе СЗРИ существовал целый комплекс норм, отражавших специфику управления отдельными местностями или частями населения (например, «Положение об управлении Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской областями»). В них отражались также некоторые вопросы судопроизводства и судоустройства.

Таким образом, суды Степного края регулировались не просто разными законами, но и имели двоякий статус. С одной стороны, мировая юстиция, действовавшая по правилам Судебных Уставов 1864 г., была выделена из системы степного управления и подчинялась ведомству Юстиции. Но, с другой стороны, они подчинялись областным судам как высшей инстанции, где по закону большую роль играл генерал-губернатор в вопросах судебного управления. Кандидатуры на должность судьи предварительно одобрялись высшим представителем Степного края, а многие вопросы по организации судебного дела (изменение штатов, увеличение денежного содержания и т.п.) решались в министерстве юстиции через генерал-губернатора. Напомним, что первоначальная инициатива по преобразованию судов исходила именно от генерал-губернатора М.А. Таубе.

В тоже время степной генерал-губернатор, опираясь даже на авторитетное мнение членов магистратуры, не мог своей властью кардинально менять судебную систему. Фактически последний мог только предлагать министерству юстиции некоторые изменения в существовавшей судебной структуре. Об этом свидетельствует дальнейшее развитие проектных работ в области судоустройства и судопроизводства. Так например, 8 октября 1894 г. Председатель Акмолинского областного суда написал представление на имя генерал-губернатора Степного Края, в котором он отмечал, что «В течение минувшего года со дня введения в действие степного положения 25 марта 1891 г. обнаружилось, что личный состав некоторых судебных установлений требует усиления, а также выяснились многие недостатки в судоустройстве»[9]

Чиновник особых поручений Розалион-Сошальский, на которого М.А. Таубе возложил обязанность собрать необходимые материалы для особой Комиссии по пересмотру Положения об управлении Степного Края, мог не только использовать дела канцелярии генерал-губернатора, но и связываться с председателями прочих учреждений для получения необходимых сведений. По всей вероятности, о судебной части эти сведения, о чём нами уже было упомянуто, предоставил в октябре 1894 г. председатель Акомолинского областного суда. Он, судя по переписке, составил «проект судебных изменений в Степном Положении».

25 октября 1894 г. М.А. Таубе обратился к военным губернаторам Акмолинской, Семипалатинской и Семиречинской областям с необходимостью создать под их председательством комиссии по пересмотру Положения. В состав этих комиссий привлекались и председатели областных судов и областные прокуроры.[10] В течение последующих двух-трех месяцев эти комиссии были учреждены в названных областях.

Семиречинская комиссия в качестве исходного документа использовала «проект изменений» председателя Акмолинского областного суда. Сам проект должны были предварительно обсудить в общем собрании областного суда его члены как профессиональные юристы. Именно они, как предполагалось, представляют свои соображения Семиречинской комиссии по пересмотру Положения 1891 г. Однако это обсуждение затянулось на год с лишним, т.к. в феврале 1896 г. военный губернатор Семиречинской области Н.А. Иванов утверждал, что их «соображения … до сего времени не доставлены».[11] В дальнейшем надобность таких предложений отпала в связи с инициативами министерства юстиции, которые мы опишем ниже.

В архивных документах можно найти предложения члена Семиречинского областного суда надворного советника Н.Н. Максимовского, которые были направлены к генерал-губернатору Степного края в марте 1895 г., минуя Семиреченскую комиссию. Взгляды Н.Н. Максимовского не выходили за рамки обозначенной законами 90-х годов судебной системы и были опубликованы год спустя в виде отдельной статьи.[12]

Семипалатинская комиссия начала свою деятельность 16 января 1895 г. В ее состав вошли председатель областного суда Е.И. Цвилинский и областной прокурор А.К. Висковатов. Вопросы преобразований местной юстиции начали обсуждаться месяц спустя. Комиссия решила, что «в отдельной записке, касающейся судебного устройства изложить необходимость введения в Степных областях в действие с некоторыми ограничениями судебных уставов, в случае признания невозможным или несвоевременным такого рода преобразования, в ныне существующих статьях судебного законодательства проектировать изменения».[13] Комиссия предлагала не только ликвидировать пробелы и недочеты законодательства, но и внести определенные изменения в судебные структуры: определить статус секретарей при прокурорах, учредить институты кандидатов на судебные должности и судебных приставов, использовать правила Уставов Уголовного и Гражданского Судопроизводства при обжаловании окончательных приговоров мировых судей и областных судов. Последнее заседание комиссии по вопросам о реорганизации судов прошло 18 февраля 1895 г.[14]

Сегодня нам сложно сказать, что подтолкнуло министерство юстиции к решительной реорганизации судов на азиатских окраинах. В официальных документах, посвященных обсуждению судебной реформы в Туркестанском и Степном краях, указывалось на строительство Западносибирской и Закаспийской железных дорог и переселение как причины судебных преобразований. Транспортные коммуникации и русская колонизация приведут к развитию общественных отношений, противоречия которых смогут решать только новые судебные учреждения.[15] Как видим, что министерство юстиции исходило из тех положений, которые могли проявиться в будущем, а не из реальных потребностей Края. Убежденность властей в том, что русское и туземное население с нетерпением ожидают открытия в крае окружных судов, выглядит натянутой.

В этой связи заслуживает внимание, позиция и личные убеждения самого министра юстиции Н.В. Муравьева, который хотел распространить Судебные Уставы 1864 г. на всю территорию страны.[16] Идея провести судебную реформу в Туркестанском и Степном краях возникла перед обсуждением в Государственном совете проекта «Временных Правил о применении Судебных Уставов к губерниям и областям Сибири».[17] Первый департамент министерства юстиции своим письмом от 22 февраля 1896 г. уведомил председателя Семиречинского областного суда (возможно, и Омского, и Семипалатниского), что министр юстиции признал необходимым реформировать суды Туркестанского и Степного краев. Сенатор П.М. Бутовский, возглавлявший Комиссию для разработки предположений по улучшению судебной части в Сибири,[18] просил, в частности, председателя Семиреченского областного суда и областного прокурора сообщить свои соображения о целесообразности применения установленную 29 января 1895 г. для Архангельской губернии и предполагаемую для Сибири организацию судебных мест с указанием особенностей местных условий и возможных отступлений. Судебная система Архангельской губернии и Сибири была во многом идентична, а ее суть описана во многих исследованиях.

Степной генерал-губернатор при получении от министерства юстиции документов переправил их 12 марта (Архангельские временные правила) и 4 апреля (сибирский проект временных правил) для соответствующих заключений Г.Ф. Ковалевскому, председателю Акмолинского областного суда. Чуть позже, 22 апреля 1896 г., они были высланы и председателям Семиреченкого и Семипалатинского областных судов. Замечания и соображения к проекту будущей судебной системы поступили в канцелярию генерал-губернатору 15 апреля, 3 и 11 августа 1896 г. [19]

Г.Ф. Ковалевский одобрил возможность реформирования судебной системы в предложенных рамках, но по некоторым позициям высказал и отрицательные замечания. В частности, он предлагал присвоить почетным мировым судьям V класс по должности; оставить организацию опеки в прежнем виде, с возложением её на мировых судей; говорил о невозможности применения нормы, предусмотренной для Архангельской губернии, об обязательном разборе дел в волостных правлениях, если они возникли на расстоянии более 15 верст от камеры судьи; считал, что нельзя совмещать в одном лице функций судебных следователей и мировых судей; предложил переименовать помощников мировых судей в судебных следователей; подчеркивал нежелательность ликвидации залогов для судебных приставов; предлагал не передавать функции последних полиции.

Г.Ф. Ковалевский рекомендовал оставить некоторые нормы, отмеченные в Туркестанском положении 1886 г. для действовавшей судебной системы. Например, ст. 149, 155, 183, 185 (особенности обжалования и проведения процессов при отсутствии сторон) можно использовать и в новых судах, т.к. они учитывали большие расстояния региона. Важным было сохранить (для контроля народных судов) и ст. 218, которая давала право инородцам подавать в 2-ух недельный срок жалобы в областной суд (через уездного начальника) на приговоры волостного и чрезвычайного съезда народных судей. Сам председатель Акмолинского окружного суда однозначно склонялся за подчинение народного суда суду русскому.

П.Е. Цвилинский как председатель семипалатинского окружного суда, соглашаясь с предложенными проектами, считал, что некоторые нормы действовавшего в тот период Положения также необходимо воспроизвести и в новых законах. Вместо добавочных судей необходимо оставить помощников мировых судей, на которых можно было бы возложить следственные функции; сохранить контроль над народными судами (ст. 218 Туркестанского положения), оставить в штатном расписании переводчиков (ст. 124); за проектируемым окружным судом оставить право областного суда в вопросах предоставления отпусков мировым судьям и их помощников на срок не более чем на 2 месяца (в проекте временных сибирских правил этот срок был ограничен 1 месяцем). Председатель семипалатинского окружного суда поддержал своего коллегу в Омске и вопросе об обязательности залога для судебных приставов. Небольшим дополнением к проекту будущей реформы было высказано им в вопросе о возложении на члена окружного суда обязанности непременного члена съезда мировых судей, а не на мирового судью. Предполагалась выдача вознаграждения свидетелям, если последние проживали от места суда далее 50 верст.

Обращается на себя внимание одинаковый круг замечаний всех председателей областных судов. Прежде всего, это вопросы о предварительном следствии, об опеки, о залогах судебных приставов; о контроле окружных судов за решениями народного суда, об определении окружными судами отпусков мировых судей на срок не более 2-х месяцев, наконец, предоставлении вознаграждении свидетелям. Кроме этого, были предложены и более четкие критерии разделения компетенции по гражданским делам между русским и инородческим судом.

Генерал-губернатор М.А. Таубе в октябре 1896 г. отослал все предложения и замечания председателей областных судов в Комиссию для пересмотра законоположений по судебной части, где рассматривали вопрос о введении Судебных Уставов в Степных областях, дополнив их двумя важными, с его точки зрения, для региона пунктами. Во-первых, он предложил при назначении помощников мировых судей, участковых мировых судей и судебных следователей кандидатуры на эти должности предварительно согласовывать с высшей властью на местах. Фактически генерал-губернатор предлагал сохранить соответствующие статьи Положение об управлении Степными областями и остаться посредником между министерством юстиции и местными судами. Во-вторых, было высказано предположение о границах судебной палаты для степных областей, в округ которой бы вошли Семипалатинская, Уральская, Тургайская и Оренбургская области с центром в г. Омск. Семиречинская область присоединялась к округу Туркестанской судебной палаты. [20]

В министерстве юстиции все инициативы местных судей и чиновников отвергли, особенно в области управления и организации правосудия. Насколько мы можем судить, это было сделано по настоянию самого министра юстиции Н.В. Муравьева. Категорически министр юстиции выступил против согласования кандидатур на должность мировых судей и судебных следователей. Единство властей в крае, по его мнению, должно осуществляться через высшее руководство судов, т.е. через председателя и прокурора судебной палаты. Эти лица будут входить в состав совета при генерал-губернаторе. Ущерб правосудию могло бы нанести право генерал-губернаторов увольнять судей. Отказалось министерство юстиции и от разделения обязанностей мировых судей и судебных следователей. Одними из главных аргументов соединения этих функций в одном лице: уменьше